«Новые художники» — «Мир искусства» конца XX века

1. Концепция
2. Самоидентификация
3. Визуальный стиль
4. Творческий универсализм
5. Заключение
6. Библиография и иллюстрации

«Мир искусства» возник в 1898 году в Санкт-Петербурге и объединил молодое поколение творческих деятелей, которые стали проповедовать свои идеи в одноимённом журнале. Одной из ключевых фигур «Мира искусства» был С. П. Дягилев — редактор издания, «дирижёр» всей деятельности мирискусников и обладатель необыкновенного организаторского таланта. Живописец-мирискусник М. В. Нестеров утверждал:

На роль «Дягилева конца XX-го века» некоторые исследователи предлагают ленинградского художника Тимура Новикова, основателя и идеолога объединения «Новых художников». Причины для сравнения можно найти уже в его личных качествах: лидерство и харизма; способность распознавать художественные таланты в других; заразительная энергия, благодаря которой вокруг него и сформировалась эта группа.

Одна из задач художественной критики (т.е. задач «Мира искусства»-журнала) по Дягилеву — «торжественная встреча всякого нового проявления таланта». Журнал занимался популяризацией всего, в чём мирискусники видели такие проявления, а сам Сергей Павлович занимался меценатством. Новиков тоже поддерживал собратьев-художников, но в отсутствие арт-рынка делал это иначе: он активно вовлекал в искусство новых людей, прежде им не занимавшихся, тем самым обеспечивал приток новых дарований.

Можно ещё долго искать (и находить) совпадения в художественной биографии обоих «Дягилевых» — например, выставки и встречи «Новых художников» проходили в галерее «Асса» — расселённой квартире Новикова, а еженедельные встречи участников «Мира искусства» — дома у Сергея Павловича. Хотя место происхождения этих групп действительно важно: среда Санкт-Петербурга (Ленинграда) пронизана идеей «города искусства», и она способствовала прорастанию новых творческих явлений, какими были мирискусники и, спустя 80 лет, «Новые».

Показательно, что оба объединения уже в названиях заявляют о своей деятельности без метафор и творческих самоопределений, как это делали их современники и коллеги из «Голубой розы» или «Митьков». Здесь нет никаких лишних слов: это художники; это искусство. При ближайшем рассмотрении оказывается, что неопределённость и размашистость этих названий — не случайность и не амбиция: более конкретные определения просто не вместили бы в себя все творческие практики каждой из групп.

Выше описаны только внешние, лежащие на поверхности сходства двух творческих групп — сходства во внутренней организации и внешних выражениях. Цель исследования — сравнить другие аспекты их деятельности: в первую очередь, само искусство, а также сопоставить особенности творческого подхода, набора техник и идеологий.

В исследовании использованы работы участников «Мира искусства» преимущественно с конца 1890-x по 1900-е (до изменения состава), и произведения «Новых художников» 80-х годов (до неоакадемизма).

Само название «Мира искусства» можно понимать как провозглашение искусства отдельным миром без связи с реальностью (в противовес реализму, которому мирискусники сопротивлялись). [1]

Для ленинградской же молодёжи неофициальное искусство существовало вне мира, предлагаемого извне государством и обществом; оно было миром параллельным, который не соприкасался с обыденностью советской действительности. [2] «Новые художники» не были исключением из общего правила. Обе группы занимались в первую очередь искусством, которое могли противопоставить окружающей реальности. Каким был этот альтернативный мир?

И «Мир искусства», и «Новые художники» — альтернатива полярно настроенным политизированным движениям своего времени; их интересовала выразительность и художественный процесс, но не дополнительные внешние смыслы.

«Новые художники» не находили себе места ни среди художников Товарищества экспериментального изобразительного искусства, ни среди диссидентов, ни тем более среди официальных художников — причиной была подчёркнутая аполитичность «Новых». Их жизнь протекала вне существовавших тогда в Ленинграде художественно-социальных групп, а их искусство жило вне политики (например, жестокие сюжеты приобретали несерьёзный и гротескный характер — это отражение бунтарской «дикости» художников, а не их взглядов на события в стране и мире).

«Мир искусства» в своём историческом контексте демонстрировал похожее отношение к общественным процессам. Об этом можно судить по журналу, материалы которого принципиально не касались политических тем, а были посвящены исключительно искусству. Аналогично, они воспринимали официальный академизм и остросоциальное передвижничество как одинаково ограничивающие и калечащие для искусства явления.

Евгений «Е-Е» Козлов вспоминал, что — хотя «Новые художники» объединялись под общим названием, вместе творили и выставлялись — индивидуальность каждого из них не растворялась в этой общности. Не была и поводом для разногласий: «тот, кто обладает талантом и чувствует талант в другом, испытывает не чувство соперничества, а получает толчок для собственного творчества.» [3] Личное видение художника могло свободно проявляться, а разнообразие открывало новые пути для всей группы (вероятно, именно эту цель преследовал Новиков, когда вовлекал в творчество новых людей).

Подобные взгляды разделяли и в «Мире искусства»:

Во многих живописных работах «Новых художников» звучит жизнеутверждающая нота, по сравнению с которой мирискусническое восхищение и умиление кажется одновременно наивным и излишне серьёзным. Вкус к жизни у «Новых» проявляется не столько в созерцании, сколько в динамике и энергии.

Город, в искусстве традиционно неприветливый и холодный, воплощается на их полотнах в более позитивном свете. [2] «Новое» переосмысление образа Ленинграда можно сопоставить с работой журнала «Мир искусства»: в своё время он обращал внимание читателей на изысканную архитектуру и художественную ценность считавшегося бездушным Санкт-Петербурга. [1]

«Новые художники» не использовали назидательный журнальный тон, но яркие краски и простота в их изображениях Ленинграда точно так же располагают зрителя к окружающему его городу.

Встречались и более классические интерпретации городской темы, чуть более напряжённые. Чтобы провести здесь параллель с «Миром искусства», нужно вспомнить, что объединение отдавало предпочтение сюжетам (часто сказочным или мифологическим), отражавшим самый общий локальный колорит и характер. [1] Можно предположить, что в некоторых работах нишу национального мифа занимает петербургский: вместо былинных пейзажей и героев — пространства и символы, сросшиеся с городской идентичностью.

Важность индивидуальности в каждой из групп означала некоторую стилистическую разрозненность в работах; в объединении участников решающую роль играли идеи и люди. Однако и в этих условиях можно найти общие визуальные тенденции.

Отсутствие у «Новых художников» интереса к политике позволяло им ориентироваться на все течения в искусстве: как на отечественные, так и на западные.

Яркий пример такого синтеза — отношения, которые связывали творчество «Новых» со стилем западных граффити и неоэкспрессионизмом, а работы мирискусников — с современным им модерном. «Мир…» переосмысливал эстетику ар-нуво через призму собственной традиции: растительные и декоративные мотивы сплетались с «глубинными» сюжетами — это особенно заметно в иллюстрациях Билибина или в картинах Якунчиковой. Похожим образом локальный вариант глобального стиля формировали «Новые художники», хотя поначалу не могли наблюдать и изучать западные тенденции. Их версия отличалась, например, технически (применялись импровизированные «холсты», редко использовалась аэрозольная краска). [2]

Локализация внешних явлений сама по себе приводила к новым и свежим результатам, но «Новые художники» в своих поисках обращались и к искусству прошлого — поэтому в их произведениях и практиках «просвечивает» русский авангард, дадаизм. Такая же ретроспективность была свойственна членам «Мира искусства», но с поправкой на время: их вдохновляло искусство начала XIX века и стилизованное под старину современное. Все они не просто копировали, а трансформировали опыт предшественников; такие идеи, как «ноль-объекты» и тотальность искусства восходят к переосмыслению первых десятилетий XX века.

Говоря о стилизациях и ретроспективности, стоит отметить, что с изменением состава и мировоззрений «Мира искусства» некоторые из его участников всё же вернулись к академической традиции (напр., Сомов); то же самое случилось с Новиковым, на работы которого в следующем десятилетии повлиял классицизм.

«Новые художники» в полной мере разделяли стремление «Мира искусства» к «синтетическому охвату явлений искусства <и> культуры в целом.» [1], с одинаковой отдачей занимаясь изобразительным искусством и музыкой. Спектр доступных им видов искусства расширился за счёт появления таких форм, как кино или перформанс (или его подобие).

Отсутствие специализации (как и художественная ретроспективность) у «Новых» происходит из наследия авангардистов и их идеи «всёчества». [2] Однако уже с мирискусниками у «Новых художников» обнаруживаются формальные параллели: смешанная техника характерна и для «Мира искусства» (в примере выше — акварель, пастель), и для «Новых» (масло, коллаж). Внутри одной работы ленинградские художники используют более разнообразные техники, чем их предшественники; распространены раскрашенные фотографии и аппликации.

Известно, что в 1982 году произошёл конфликт между Тимуром Новиковым и художниками ТЭИИ: он не признавал для себя превосходство изобразительного искусства над другими; наоборот, Новиков чувствовал, что разные виды искусства важны в равной степени.

Возможно, этот случай послужил импульсом для появления «Новых художников» в том же году. Новиков, как идеолог будущей группы, уже тогда определил направление её движения, точнее —отсутствие направления; ещё точнее — все направления сразу.

Расслоение «Новых художников» на «Новых композиторов», «Новый театр» и т. д. было отчасти условно: художники группы работали сразу во многих техниках, например, оформляли собственные музыкальные альбомы. Тем не менее, сам факт такого деления отражает разноплановость их творчества.

Здесь напрашивается сравнение с разделением «Мира искусства» на «Русские балеты» и «Вечера современной музыки», в которых нередко принимали деятельное участие одни и те же художники. В редакции журнала роли участников тоже распределялись свободно. [1]

Об изданиях «Новых художников» (одноимённое [3] и «Новость» [2]) известно мало, но вероятно, что соблюдался общий принцип, и чёткого разделения функций в редакции не было. В сохранившихся обложках всё так же прослеживается стилизация и обращение к искусству прошлого (в примере — ампир и авангард).

Для «Мира искусства», пожалуй, самым важным видом искусства оставался театр. Они верили, что все его составляющие должны быть взаимосвязаны — и сами брали на себя труд театральных критиков, декораторов, костюмеров и организаторов. «Новые» не оставили театр ради кино, а пошли ещё дальше: в своих спектаклях они становились актёрами, зрителями, гримёрами…

У «Новых» декораторов есть особенность: они оформляли не только постановки, но и концерты единомышленников, собственные модные показы. Ещё сильнее размывается грань между искусствами оттого, что роль декораций там могли играть самостоятельные картины, и наоборот.

Осознанно или нет, «Новые художники» в своём творчестве продолжили традицию «Мира искусства» и развили многие идеи своих предшественников.

В своей работе «Новые» опирались на похожие принципы: они ставили в приоритет индивидуальность художника и жизнеутверждающую функцию искусства. Они так же активно обрабатывали и преобразовывали опыт истории искусства и так же пренебрегали происходящим вне художественной сферы.

Однако им удалось дальше, чем мирискусникам, продвинуться в проблеме синтеза разных видов искусства, художественных техник и течений. С одной стороны, «Новые художники» располагали большей «палитрой» стилей и материалов; с другой стороны, они уже были лишены ограничений, которое накладывало время на творческое мировоззрение художников «Мира искусства». «Новые художники» погружались в доступные направления глубже, смелее интегрируя их в работы, и так создавали произведения, где приёмы и материалы сплетались теснее, в прежде неопробованных комбинациях.