«Враг общества», реж: Уильям Уэллман, 1931, «из-за запрета всё должно быть распродано до полуночи»
концепция
Гангстерское кино зародилось в конце 20-х и расцвело в период Великой депрессии, вместе с неумолимо растущими безработицей и нищетой.
В это время Голливуд сфокусировался на картинах, наиболее реалистично передающих социальную обстановку и повседневную жизнь американцев. На арене выделяется гангстер, обаятельный антигерой, чья ежедневная рутина — незаконная жестокость. [3][1]
«Враг общества», реж: Уильям Уэллман, 1931
«Гангстерский фильм — это классическая американская история успеха, только рассказанная саркастически» [2]
«Враг общества», реж: Уильям Уэллман, 1931
Чтобы картину «Лицо со шрамом» пустили в национальный прокат, был добавлен подзаголовок: «Срам нации» [10].
Открывающие титры гангстерских фильмов призывали к борьбе с преступностью, к государственной и гражданской ответственности и даже напоминали библейские истины*. Так же известно, что сценарии криминального кино менялись в угоду цензуре [4] и даже отчасти спровоцировали появление кодекса Хейса [5].
Мы привыкли думать, что маргинальный элемент получает наказание за «грехи против народа», однако не все исследователи согласны с этим.
*такими строчками начинается «Маленький Цезарь»:
«Возврати меч свой в его место, ибо все взявшие меч с мечом погибнут» — Евангелие от Матфея, 26:52
«Маленький Цезарь», реж: Мервин Лерой, 1931
В статье «Гангстер как трагический герой» (включённой в «Gangster Film Reader») американский критик Роберт Уоршоу находил, что в классическом гангстерском фильме персонаж погибает не как «злодей», нарушивший закон, а как фигура, слишком ярко выбившаяся из коллективной нормы. Успех в этом мире «пагубен и опасен», но и провал «сродни смерти» — гибель гангстера разрешает эту дилемму. Она закрывает трагический цикл зрительского восприятия: от восхищения индивидуальностью к страху перед её разрушительной энергией, и в итоге к очищающему облегчению от её устранения.
Цензура лишь институционализировала этот внутренний механизм жанра, требуя демонстративной гибели героя, но сама структура фильма (от подъёма до падения) существовала до и вне цензурного давления. [11]
«Маленький Цезарь», реж: Мервин Лерой, 1931
«Типичный гангстерский фильм показывает нам долгий путь наверх, за которым следует стремительное падение» [11]
Гипотеза исследования: гангстерские фильмы объединены общей структурой, благодаря которой жанром предопределяется судьба героя: его восхождение и падение вплоть до трагичного финала. Мотивы, сопровождающие «типичный гангстерский путь» находят визуальное воплощение.
Материал структурирован в соответствии с этой механикой, дополненной ключевыми моментами становления антигероя*.
Стилистические и визуальные коды гангстерской драмы позднее найдут продолжение в нуарном фильме [6], поэтому представляется важным их исследование.
*термин используется, поскольку персонажа-гангстера нельзя назвать в полной мере героем — из-за прослеживаемой оппозиционности типичному положительному персонажу
«Враг общества», реж: Уильям Уэллман, 1931
«Объединяющей силой классического голливудского стиля являются мотивы и условности. В ходе развития сюжета каждое событие мотивировано, т. е. следует причинно-следственной связи. Точно так же и приемы кинематографического стиля в целом продиктованы повествованием». [11]
«Враг общества», реж: Уильям Уэллман, 1931
Исследование выполнено на материале трёх «жанрообразующих» [2] картин: «Враг общества» (Enemies of the Public), реж: Уильям Уэллман, 1931 «Маленький Цезарь» (Little Caesar), реж: Мервин Лерой, 1931 «Лицо со шрамом» (Scarface: The Shame Of The Nation), реж: Говард Хоукс и Ричард Россон, 1932
Принцип выбора и анализа текстовых источников позволяет охватить академическое определение жанровой структуры и специфику визуальных конвенций раннего Голливуда, а также контекст, в котором создавались картины, включая моральное давление студийной системы и социальную ситуацию в стране.
ВОСХОЖДЕНИЕ
ОТКУДА МЫ ПРИШЛИ?
Традиционно главные герои «выходят из тени». Так, в «Подполье» Джозефа фон Штернберга, снятом ещё до прихода звука, и считающимся одной из первых проб гангстерской драмы, опустившегося адвоката «с самых низов» принимают в банду.
«Лицо со шрамом», реж: Говард Хоукс и Ричард Россон, 1932
Тони Камонте, главный герой «Лица со шрамом», впервые появляется в виде тени убийцы, напевающем арию из оперы «Лючия ди Ламмермур». Позднее, он будет напевать её, совершая другие убийства. Сильно позднее, эту трагичную арию будет исполнять Дива Плавалагуна в «Пятом элементе» перед тем, как начнётся бойня.
«Враг общества», реж: Уильям Уэллман, 1931
Друзей из «Врага общества» вырастила чикагская улица: с малых лет они начинают сотрудничество с торговцем, продающим краденое.
«Маленький Цезарь», реж: Мервин Лерой, 1931
Первые сцены «Маленького Цезаря», происходят на заправке, как аквариум просвечиваемой в темноте. В закусочной на дороге нас знакомят с начинающими гангстерами: ещё никому не известные, товарищи обсуждают мечты о славе и власти.
Позднее они добьются своего: но танцевальная известность Джо на поверку оказывается надёжнее и безопаснее криминальной славы Рико.
«Враг общества», реж: Уильям Уэллман, 1931
Чаще всего герои-гангстеры — иммигранты, воплощающие борьбу за американскую мечту. В условиях экономического кризиса и безрадостных перспектив будущего, всё больше людей переходят на сторону маргинальной улицы, где вести бизнес можно по своим правилам, хоть и не всегда честно. [8]
«Лицо со шрамом», реж: Говард Хоукс и Ричард Россон, 1932
В начале фильма герой Пола Муни не занимает высокого положения в обществе и это отражают композиции кадра. Косые тени жалюзи на фоне в сцене допроса усиливают напряжение.
Лицо персонажа «украшает» шрам: по голливудскому канону физическое уродство должно намекать на уродство моральное.
Однако ни то ни другое не убавляло фанатской любви: «актёры, игравшие кровожадных злодеев — Эдвард Дж. Робинсон, Джеймс Кэгни, Пол Муни, — тут же обзаводились армиями поклонников — и, конечно же, поклонниц». [1]
«Лицо со шрамом», реж: Говард Хоукс и Ричард Россон, 1932
