Произведение на сцене всегда сумма четырёх величин: автор, эпоха, индивидуальность актёра и режиссёра, время, в котором они живут
1601 — 1837 — 1924 — 1970 — 2026
«Гамлет» — пьеса, которая четыре столетия не покидает сцену. Но каждый новый Гамлет — другой
В одном из эпизодов трагедии Полоний спрашивает: «Что вы читаете, принц?» Гамлет отвечает: «Слова, слова, слова».
За этой уклончивой фразой - главный вопрос для каждого постановщика: что именно читает сегодня этот Гамлет? Какую книгу эпоха кладёт ему в руки?
В этом исследовании - пять театральных Гамлетов, четыре века, пять ответов. От шекспировского «Глобуса» до МХТ им. Чехова 2026 года.
Классика как спящая царевна
Классическое произведение лежит в хрустальном гробу как мёртвая царевна. Она прекрасна, но разбудить её, нарушить её сон может только Принц — режиссёр или актёр. Каждое новое прочтение — это поцелуй, который возвращает текст к жизни, но каждый раз — к другой жизни.
Ричард Бёрбедж (1601) Первый Гамлет. Эпоха Шекспира
Трагик эпохи Возрождения. Первый «реалист» английской сцены — Бёрбедж, в отличие от пафосной декламации своих современников, стремился играть «так правдиво, как сама жизнь» .
«Я видел, как он прыгал в могилу, так вживаясь в роль, что, казалось, он и вправду готов был умереть» — из элегии на смерть Бёрбеджа
Ричард стал не просто актёром — он стал первой звездой английской сцены. Уильям Шекспир, который был и драматургом, и совладельцем труппы «Слуги лорда-камергера», писал свои главные трагические роли специально для Бёрбеджа. Отелло, Лир, Макбет, Ричард III — и Гамлет.
Гамлет Бёрбеджа — первый герой Нового времени, который не действует, как средневековый рыцарь, а думает. Он носит в себе внутренний диалог, он мучительно рефлексирует. Зрители «Глобуса» никогда не видели ничего подобного
Что читает Гамлет?
Монтень. «Опыты» (1580)
Как предположил польский шекспировед Ян Котт, Гамлет во времена Шекспира читал французского философа Монтеня. Сомнение, внутренний диалог, экзистенциальные вопросы — вот что впервые появилось в датском принце.
Лондон конца XVI века. Театр «Глобус» на южном берегу Темзы — деревянное сооружение, открытое небу, где три тысячи зрителей стоят в партере и сидят на галереях. Здесь нет декораций в современном смысле, нет занавеса. Всё держится на слове и на актёре. И главный актёр этой сцены — Ричард Бёрбедж.
Павел Мочанов (1837) Гамлет русской души. Романтический бунтарь.
Двести лет спустя. Москва, 1837 год. Император Николай I на троне. Россия замерла между восстанием декабристов и эпохой реформ. Споры западников и славянофилов раздирают образованное общество. И на сцене Малого театра выходит Гамлет в исполнении Павла Мочалова — актёра, о котором современники говорили, что он не играет, а горит.
Мочалов играл «по наитию, по вдохновению, играл большой русской душой». Его Гамлет непредсказуем, неровен, полон идеалистической веры, но пасует перед столкновением со злом. Белинский назвал его «страдающим эгоистом» — человеком чувства, а не рассудка.
Мочалов в кругу почитателей
Что читает Гамлет?
Конечно, Гёте. «Страдания юного Вертера» — роман, который в начале XIX века читала вся образованная Европа. Вертер — такой же молодой человек, наделённый тонкими чувствами, который не выдерживает столкновения с реальностью. Он рефлексирует, страдает и в конце концов убивает себя. Гамлет Мочалова не убивает себя — он действует, но с какой мукой!
Московская публика узнавала в его Гамлете себя. Это был разговор о судьбе человека в николаевской России, где всякое действие наталкивается на непреодолимую стену.
Белинский писал: «Мочалов создал своего Гамлета, и этот Гамлет стал русским».
Малый театр в 1830-е годы.
Малый театр на Театральной площади в Москве — одно из старейших зданий города. В 1837 году он ещё не приобрёл своего нынешнего вида, но уже был центром культурной жизни. Зрители сидели при свечах. Ложи блестели золотом и бархатом. И когда Мочалов выходил на сцену, происходило чудо: классический текст Шекспира начинал говорить о сегодняшней боли.
МИХАИЛ ЧЕХОВ (1924) Гамлет-психолог. Ученик Станиславского.
Чехов — племянник Антона Чехова, ученик и один из лучших актёров системы Станиславского.
Это Гамлет на изломе эпох: старый театр умирает, новый ещё не родился.
Чехов строил своего Гамлета вокруг одной идеи — расколотости. Его принц Датский был не просто меланхоликом. Он был человеком на грани нервного срыва, который слышит трещину, прошедшую сквозь мир.
Что читает Гамлет?
Достоевского. Именно Достоевского. Потому что внутренняя работа, которую проделывает Чехов над ролью, — это работа русской интеллигенции, пережившей революцию, гражданскую войну и не находящей в новой реальности своего места. Михаил Чехов, кстати, после этого спектакля прожил в Советской России недолго. В 1928 году он уехал в Европу, потом в Америку, где создал свою знаменитую актёрскую школу. Его Гамлет стал прощанием — с театром, с родиной, с эпохой.
Чехов создал Гамлета, раздираемого внутренними противоречиями, близкого к Ивану Карамазову — «бунтующему интеллектуалу», который не может принять несправедливость мира.
Сцена из спектакля «Гамлет» (МХАТ 2‐Й, 1924).
